Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: [between the razors and the hooks] (список заголовков)
15:20 

[~~~1]

es ist alles wieder offen
Мы с Анджеем зашли в офис около обеда, забрать вещи.
Ирина плакала. Она выложила в сеть сделанные ею снимки. В спроектированных не ею, фоновых зданиях, какой-то шутник углядел фаллический символизм и теперь Ирина получала на почту череду криво отрисованных в пэйнте пенисов. Я подумал, что все дело не в зданиях, а в ссоре Ирины с несколькими скандальными и гиперактивными друзьями.
- Сейчас мы их проучим, - заявил Анджей и посмотрел на меня. – Собирайся быстрее!
«Тролли» нынче пошли странные – нашлись четыре человека с фотографиями на страницах, с географическими отметками и честно заполненными анкетами. На них Анджей и нацелился. На время он с головой ушел в сеть, а вынырнул уже с точными адресами.
Я осторожно утешал Ирину, а она угощала меня чаем с лимоном.
- В интернет больше не выходите сегодня, - попросил Анджей. – И родственников всех тоже попросите.
Ирина задавала вопросы, но Анджею уже недосуг было на них отвечать – он метался по офису и сметал, что мог, в спортивную сумку – наши кружки, плохо лежащую бумагу для принтера, мой декор рабочего стола.
По первому адресу нам открыла снулая девушка в длинном халате.
- Мы… - начал Анджей.
Но девушка глянула на нас безразлично и отошла.
- Сашка, это к тебе!
Мы тихонько вошли, притворив за собой дверь.
В прихожей было пыльно, тускло и хотелось зевать.
- Куда? – спросил я девушку. Она неопределенно махнула рукой. Я ничего не понял, но кивнул. Анджей сунулся в первую же дверь.
Угадал. В небольшой комнате сонного вида, лежал на потрепанном диване, опираясь спиной на подушки, мужчина средних лет и полного телосложения. Лицо его выражало скуку и муку. Почему-то мне стало его жаль.
Анджей материализовался в комнате, просочившись мимо застывшего меня и весьма настойчиво о себе заявил.
- Почему ты девушке рисуешь мерзость всякую? – Анджей начал разговор на повышенных тонах. Я закрыл дверь и дернул его за воротник.
- Тише, соседей не пугай.
Анджей бросил на меня непонимающий взгляд. Мне показалось, будто он вообще не помнит, что есть на свете такое явление как «соседи». Анджей хотел что-то ответить мне, но тут со стороны дивана раздались странные звуки. Мы повернулись.
- Пугайте соседей, им полезно, - пробулькал мужчина на диване.
- Ты почему рисуешь людям гадости? – спросил Анджей, слегка сбитый с толку странным, инопланетным голосом хозяина комнаты.
- Почему же гадости? – Сашка пошевелил головой, сидящей на толстой складчатой шее. – Здоровое человеческое тело – это прекрасно.
- Зубы не заговаривай, - злобно сказал Анджей. – Думать надо головой, что и кому отправляешь! Как извиняться будешь перед девушкой?
Мужчина забулькал. Кажется, этими звуками являл себя смех.
Получая в качестве ответов булькающие звуки, Анджей терялся и утрачивал в беседе инициативу.
- Я думаю, девушка ваша не в первый раз в жизни увидела пенис, - сообщил лежащий на диване.
Анджей покраснел и опять замешкался.
- Что вам не нравится? – спросил мужчина. – Вы в первый раз в интернет вышли? Или, может, хотите показать себя мужчиной, пенис мне отрезать и девушке в качестве трофея принести?
Анджей задохнулся.
- Не думаю, что ей такое понравится, - продолжил мужчина. – Тем более что пенис у меня недостаточно красивый для подарка даме. Я болею. Показать?
Шокированные от того, куда нас занесла беседа, мы уставились на собеседника во все глаза, не в силах поверить в происходящее. Спохватились, только когда тот зашуршал спортивными штанами. Вскинули руки перед лицами, недовольно и сдавленно ругаясь.
- А зря, многое теряете, - сообщил нам тролль. – Врач сказал – очень интересное с медицинской точки зрения явление.
Так как я все же хотел отыскать в новом знакомом удивительную патологию, я украдкой кинул взгляд сквозь неплотно сложенные руки. Вздрогнул. И сразу за этим услышал, как вскрикивает Анджей.
А наш новый знакомый имел патологию чрезвычайно выраженную. Мало того, что его агрегат был ядовито-зеленым – он, раздваиваясь у основания, был ещё и покрыт неприятного вида грибком.
- Что с вами? – от удивления Анджей сделался тих и вежлив.
- Я таких слов не выговорю, - сообщил тролль, влюбленно себя разглядывая.
Анджей посмотрел на меня, взял за плечи и отвернул от дивана.
- Мы пойдем, - сообщил он, не глядя на диван. – Если ещё раз увидим в интернете твое творчество – придем уже с битами.
- Приходите, - отозвались со стороны дивана. – Чаю попьем.
Из квартиры мы выскочили, чуть не сбив с ног девушку в халате, проплывающую через коридор.
По лестнице скатывались молча.
- Пойдем к следующему, - решительно сказал Анджей на улице. Я хотел возразить, но почувствовал бессилие и позволил себя увлечь.
Следующим в списке значился Арнольд Васильевич. Он открыл дверь лично и выжидающе уставился на нас.
Анджей, уже оправившийся от встречи с Сашкой, тут же поставил ногу на порог и вдавил себя в квартиру. Сделать это было несложно, так как Арнольд был невысок, худощав и растерянно блестел глазами из-под линз в палец толщиной.
- Ну, рассказывай, негодяй, - сказал Анджей, возвышаясь над Арнольдом. – Как ты дошел до жизни такой?
- Я не знаю, о чем вы, - тонко и резко ответил Арнольд, переминаясь с ноги на ногу, словно желая встать на цыпочки и сравняться с Анджеем ростом.
- Зачем ты девушкам мерзость всякую шлёшь? – спросил Анджей. – Что ты за недоразумение?
- Не мерзость, а искусство, - сообщил Арнольд. – Они должны быть благодарны.
- Может, ты тоже это, компенсируешь? – Спросил Анджей.
- Ч-чего? – Голос Арнольда становился все истеричнее.
- Пенисуальные проблемы.
- Что?
- Говорю, родился ты небось инвалидом ниже пояса. Теперь мстишь всему миру.
- Ниже пояса у меня все нормально, - сказал Арнольд и прибавил с вызовом. - Показать?
Я замахал руками, но Анджей пихнул меня в плечо.
- Покажи, - напряженно согласился он.
Арнольд слегка растерялся.
- Бить будете, - удрученно сказал он.
- Будем, - ответил Анджей.
Стянувший штаны Арнольд явил нам картину печальную, отвратительную, но уже знакомую – из нижней части туловища тролля произрастало четыре зеленоватых отростка, густо покрытых грибком.
Меня затошнило.
Толик, как и Сашка, жил не один. Дверь нам открыла седоватая всклокоченная дама в пальто и одном сапоге. Услышав, что нам к Толику, она молча впустила нас, опустилась на скамейку и продолжила обуваться.
Толик тоже очень быстро снял джинсы.
- Взрыв подземного газа, - заявил он горделиво. – Авария на производстве.
Помутившийся, я видел зеленую поросль леса и высыпавшие после дождя грибы.
Четвертый, Армин, ответил коротко:
- Мутация.
И больше ничего конкретного мы из него выдавить не смогли.
Выходя от него, я неловко схватился за стену. Анджей расстроенно дул на кулаки. Каждому из наших собеседников он давал на всякий случай по челюсти, перед этим старательно объясняя, чем именно они это заслужили и почему должны принять наказание с почтением и смирением. Я в это время писал с их аккаунтов угрозы Ирине и похабные предложения её десятилетней дочери, подражая чужой орфографии.
- Пойдете в полицию – потребуем показать, как плохо вы себя вели в онлайнах, - сообщал Анджей и смахивал с клавиатур и гаджетов мои отпечатки. – Вам же хуже будет.
Я не был уверен, что все пройдет так гладко, как Анджей расписывает, но тролли, кажется, были рады, что легко отделались.
На улице Анджей зашел на пару городских форумов и спросил, нет ли какой эпидемии, заставляющей людей зеленеть ниже пояса и покрываться грибком, не взрывались ли поблизости какие заводы. Я чувствовал себя неуютно.
Ответов приходило мало. Однако, помимо насмешек и советов, Анджей по итогам переписки получил письмо с предложением зайти по незнакомому адресу. Дочитав послание, он резво подскочил и завертел головой.
- Что с тобой? – спросил я.
- Дрын ищу, - деловито ответил Анджей.- Сейчас в гости поедем.
Путь в гости занял около часа, потому что Анджея в какой-то момент высадили вместе с его дрыном из общественного транспорта.
Дом нашли сразу, серый многоквартирный кирпич угрожающего вида. Квартиру – тоже. Инструкции на почте были ясными и конкретными.
В коридоре искомой квартиры на нас уставился маленький сморщенный человечек. Я прищурился, чтобы лучше разглядеть его.
Засаленный костюм на старичке сидел криво, рваные тапочки – ещё хуже. Но взгляд горел так, что я невольно вытер выступившие слезы – показалось, будто старик мне глаза обжёг.
- Проходите в комнату.
Анджей неловко завертел своей дубиной.
- Поставьте в угол.
Зайдя в комнату из маленького темного коридора, я на время ослеп. Лишенные занавесок окна окатывали помещение ровным безжизненным светом пасмурного дня, нисходящим на город сквозь матовые зимние облака. В этом неудачном освещении беспорядочно разбросанные по комнате книги и журналы выглядели признаком бессилия и затянувшейся болезни.
- У вас Зеркала Шюца испортились, - сообщил старичок. – Хорошо, что я на вас так быстро наткнулся. Хорошая у меня привычка – следить за жизнью города.
- И много свободного времени, - задумчиво сказал Анджей. Старичок посмотрел на него и пожевал губы.
- О каких зеркалах вы говорите? – поспешно спросил я.
Старичок подошел, вытянул узловатые пальцы и постучал по моему лбу. Что-то зашумело, загудело, отворилось – и в руках у старичка оказалось несколько маленьких черных параллелепипедов в сплетении проводов.
- Это Зеркало Шюца, - ласково сказал старичок. – Голову прикрой, продует…
Я, пребывая в смятении и тумане, нащупал свой разверстый лоб. Анджей глянул на меня, поднял руку и резко хлопнул по лбу. Раздался щелчок. Я почувствовал себя немного лучше.
- Зеркало Шюца устроено таким образом, чтобы ловить на себя потоки ваших новых впечатлений и наслаивать их на впечатления старые. Вот по этим проводам на зеркало поступают старые, уже немного осмысленные, впечатления из глубин вашей памяти. А по этим – новые, от органов чувств…
- А где зеркало? – спросил Анджей.
Старичок запнулся, уставился на Анджея бессмысленно и немного растерянно, словно с ним внезапно заговорил комод. Но через пару секунд взгляд его снова сфокусировался и он проговорил с выражением бескрайнего презрения:
- Зеркала внутри.
- Внутри чего? – Не понял Анджей.
- Внутри коробочек, - ответил я и посмотрел на Анджея умоляющим взглядом. Мне не хотелось, чтобы старик замкнулся и перестал разговаривать. – А куда отправляются приготовленные в зеркалах, слоеные впечатления?
- На анализатор, конечно же, - высокомерно сказал старик, неприязненно поглядывая на Анджея. Анджей увлеченно разглядывал коробочки, не замечая никаких взглядов.
Я понял, что, и в самом деле, деваться впечатлениям больше некуда. Только на анализатор.
- Это разработка Советов, - сказал старик, примирившись с несовершенством мира и Анджея в частности. – Чтобы управлять мнением людей, необходимо было понять – как эти мнения формируются.
Анджей среагировал раньше, чем я успел раскрыть рот.
- Что-то ты ерунду говоришь, - сообщил Анджей. Старик позеленел от злости. – Впечатления наслаиваются друг на друга в Зеркале Шюца, а Зеркало Шюца изобретено при советской власти. Как же мнения формировались у людей до этого?
- Изобретен был метод материализовать Зеркало Шюца. С целью изучения, - сказал старик, расстегивая верхние пуговицы на воротнике и делая глубокие вдохи в паузах между предложениями. – То, что вы видите Зеркало Шюца в таком виде – возможно лишь потому, что советскими учеными были внесены изменения в конструкцию Зеркал. Житель Австралии ничего подобного не увидит. Никаких… коробочек.
- Но я вижу перед собой Зеркало, хоть вы его из меня и вытащили, - сказал я. – И формирую мнения.
- У вас в голове таких по два комплекта. Этот покрупнее, новый. Есть ещё один старый и совсем примитивный. Это с его помощью ты сейчас видишь.
Старичок помолчал.
- То, что мы видим глазами, проходит через систему отражений в Зеркале Шюца, сталкиваясь с тем, что мы помним. Рассказывайте подробности.
Мы рассказали. Старичок опустился в низкое облезлое кресло, прямо на груду бумаг. Мы стояли перед ним, как отвечающие урок школьники, а он делался все злее и злее с развитием нашей истории.
- По вашему мнению, писать и рисовать подобные гадости могут только твари особенно мерзкие, зеленые сетевые тролли. – Заговорил он. – А то, что исказились именно гениталии – типично для вашего общества. Вы отождествляете личности людей с их гениталиями. Если человек вам неприятен – таким как вы, сразу хочется предположить его проблемы в сексуальной сфере.
- А на самом деле все проблемы в сфере Крайтона, - мрачно попытался пошутить Анджей.
- Молчи, паяц. Все у вас в головах крутится вокруг паха, и не пытайтесь сделать вид, что это не так. Проблема, с которой вы пришли, вас красочно характеризует. У таких, как вы, все всегда по одним схемам. Угрожает – компенсирует маленький член, - Анджей хмыкнул, услышав эти слова. - Говорит гадости – компенсирует эректильную дисфункцию, страдает – женщина… Все всегда объясняется через это место. А что все же не объясняется – объяснится через сфинктер.
- Мы какие-то озабоченные в вашем описании, - сказал я.
- А вы и есть озабоченные. Не вы одни, - голос старичка горестно исказился и он раздраженно взмахнул рукой.
- Вот так и выходит, что маленькая неполадка заставила вас видеть не прекрасных драконов в небе, а гадость всякую. О чем думали – то и увидели.
- Звучит как шизофрения какая-то, - сказал Анджей.
- Шизофрения… Вы вообще уверены, что друга, которого вы помчались спасать, зовут Ирина, а не Игорь? Учитывая неполадку в ваших Зеркалах, вы запросто могли наклеить на него женскую роль, так как почувствовали себя благородными рыцарями, спасителями угнетенных, - старичок засмеялся, - дев…
Мы не ответили.
- Зеркала разладились, - продолжал старик. – Я вам их, конечно, починю. Вам со мной очень повезло. Но история неприятная. Не нравитесь вы мне.
- А как мы их так повредили? Видели-то мы одно и то же.
- Дурное дело нехитрое, - старичок не имел никакого желания рассуждать об этом, - слишком много возможностей. Попали под одно и то же влияние, повлияли друг на друга… Поддерживали неполадку друг в друге, закрепляя нарушение…
- Но если бы вы на нас не наткнулись, мы бы так и жили с этим нарушением. А если бы вы не рассказали про Зеркала… Ведь вам уже ничего не будет угрожать за распространение этой информации? Что, если рассказывать о ней анонимно, но среди широких масс?
- Это бессмысленно, - старичок печально покачал головой. – Люди поверят во что угодно, но только не в ошибочность своих эмоциональных оценок.
- А если им всем вывести зеркала из строя? – спросил я.
Старичок вздохнул.
- Меня в вашей истории больше удивляет, что каждый встречный интернет-тролль был готов в любой момент стянуть штаны перед незнакомцами. Это ведь тоже… симптом.
Я молча кивнул. Длинная череда эксгибиционистов-му­тантов меня утомила.
- Симптом чего? – спросил Анджей. – Было бы чего стесняться! Хотите, я вам свой агрегат покажу?

@темы: [between the razors and the hooks], [i'll read you a story]

15:21 

[~~~2]

es ist alles wieder offen
- А вы знали, что Миронов – еврей? – спросил Славик.
- Нет, - ответил я и отвернулся.
- Ну и что, что еврей? – спросила Татьяна.
- Да ничего, - ответил Славик. – Просто говорю, что он еврей. Вдруг вы не знали.
- Зачем это нам? – спросила Татьяна.
- Чтобы знать. Расширять горизонты. Вот вы не знали, что Миронов еврей? А я вам рассказал.
- Тоже мне придумал, - сказала Ниночка. – Еврей и еврей, нам-то какое дело? Как будто что-то изменилось теперь.
- А ничего и не должно меняться, - сказал Славик. – Просто теперь вы знаете, что Миронов – еврей.
- Кто еврей? – вскинулся Владик, которому захотелось поучаствовать в обсуждении.
- Миронов, - ответил Славик и показал на телевизор.
- Ну еврей, и что? – спросил Владик, повторяя за Татьяной, полагая её надежным источником мнений.
- Совершенно ничего, - сказал Славик. – Но надо это знать.
- Зачем? – спросила Татьяна. – Вот ты узнал, что он еврей. Для тебя что-то изменилось?
- Нет, ничего не изменилось, - с самодовольным видом сообщил Славик. – Вообще ничего. Но зато я знаю, что он еврей.
- Ну и что? – вскипятилась Ниночка. – Как будто это что-то значит, что он еврей! Евреи тоже бывают хорошими людьми.
- Верно, - согласился Веничка. – У меня в полку был еврей, отличный человек.
- Вот именно! Национальность ничего не определяет. Если человек хороший, то он всегда хороший, независимо от того, еврей он или кто там…
- А я и не говорю, что кто-то плохой, - сказал Славик. – Я говорю, что Миронов – еврей.
- Ну что ты заладил – еврей да еврей, - крякнул Веничка и тяжело вздохнул. – Зато актер хороший.
- Вот именно! – воскликнула Ниночка. – Всем бы у него поучиться.
- Учитесь, конечно, - согласился Славик. – Отличный актер.
- А чего ты тогда заладил – еврей да еврей!
- Да ничего, - ответил Славик. – Просто он еврей. Вот и все.
- Вот опять! – возмущенно сказала Ниночка. – Что с ним не так! Вообще же не слушает!
- А что слушать-то? Вы ничего не говорите.
- Как это не говорим! Мы говорим, что это нормально, если кто-то еврей. Еврей и еврей, твое какое дело? Главное, чтобы человеком был.
- Да никто и не спорит, - заметил Славик, жмурясь от удовольствия.
- Он просто не понимает, - сказал Веничка. – Ему лишь бы языком потрепать. Привык, что если кто-то еврей – это что-то плохое подразумевает.
- Какое плохое! – Вскричала Ниночка. – Что ты мелешь, тоже мне!
- Чего я мелю? – на мгновение испугался Веничка, а затем обиделся. – Я все правильно говорю.
- Какое плохое, что плохого тут может быть? – Громко и резко говорила Ниночка, дергая головой. – Думать надо, что мелешь!
- А я не думаю, что ли? Что ты разгорячилась? Я говорю, нормально все, даже если кто-то еврей. Это ему что-то не нравится…
- Мне все нравится, - сладко сказал Славик.
- А что ты тогда тут разводишь этот, антисемитизм? – спросил Веничка зло.
- Что я развожу? Я ничего не развожу.
- А что ты тогда прицепился к Миронову? – крикнула Ниночка.
- Да кто же к нему прицепился? – спросил Славик. – Я только сказал, что он еврей.
- Нет, ну как тебе не стыдно, а? – оскорбленно задохнулась Ниночка.
Я согнулся пополам от смеха. Татьяна посмотрела на меня и закачала головой, скривив губы в усмешке.
- А чего мне стыдиться, - хмыкнул Славик.
- Взглядов твоих дурацких, вот чего! – сказала Ниночка и отвернулась, - не буду с тобой больше разговаривать.
- Хорошо, не разговаривай, - согласился Славик. – Но теперь ты знаешь, что Миронов – еврей.

@темы: [i'll read you a story], [between the razors and the hooks]

15:21 

[~~~3]

es ist alles wieder offen
Я взял кухонный нож. Маленький, с зубчиками. От таких зубчиков масло на бутербродах идет ровной рябью, как расчесанный граблями песок.
- Зачем тебе нож? – спросил брат.
- Таблетку из фотоаппарата вытащить в магазине. Там очень маленький винтик, обычная отвертка его не возьмет.
- Возьми свой перочинный нож.
- У моих ножей лезвия на конце неудобно поставлены, толстые слишком и не такие покатые.
- Нож надо вернуть маме, - сообщил брат. – Это её нож.
- Нож семейный, - ответил я.
- Кухонный, - возразил брат.
- Ну, а кухня чья? Семейная. Кто на кухне хозяйничает?
- Кто хозяйничает… мама с бабушкой, - сказал брат, отведя взгляд в сторону.
- Неправильно. Кто хочет, тот и хозяйничает. Просто некоторые обламываются там хозяйничать.
- Если ты нож не вернешь, я сам его верну, - сообщил брат.
- Зачем?
- Затем, что разрешения надо спрашивать.
Я ухмыльнулся.
Брат поговорил с матерью и притащил кусок серого пластика с прозрачным рельефным колпаком. Внутри - красная с черным рукоять отвертки, вокруг ровной оградкой выстроены насадки. Раньше в этом доме такого набора не было.
Я взял насадку помельче и стал примерять на винтик.
- Зачем ты к маме побежал? Она даже сама не против, чтобы этим ножом пользовались. А твое какое дело? Зачем ты не в свое дело лезешь?
- Мое дело – доложить, - сказал брат.
- Ты доносчик что ли? – спросил я.
- Да.
- Ты серьезно? Это же такой позор, быть доносчиком. Самое позорное дело, какое я только могу себе представить.
- Мне не позорное, - сказал он.
- И мне ещё жить с этим. С тем, что мой брат – доносчик.
- Не хочешь – не живи, - сказал он, выходя из комнаты.
- Это тоже верно, - задумчиво ответил я.

@темы: [between the razors and the hooks], [i'll read you a story]

15:22 

[~~~4]

es ist alles wieder offen
Я подогрел чайник. Залил водой пакет в кружке. Устроился по-птичьи на табурете у батареи, с книгой. Батарея по-прежнему обтянута старым свитером крупной вязки, а табурет – сложенным вдвое покрывалом от кресла, чтобы не кусался расшатанными досками сидения.
Отец зашел в комнату и, обнаружив пустой чайник, высказался:
- Какой эгоизм. Нет чтобы долить воды. Израсходуешь всю воду. Не один здесь, можно и о других подумать. Как будто сложно так это сделать…
- Ну раз несложно, бери и делай. Тебе самому сложно что ли? Ты умрешь, если сам себе воды дольешь? – отвечаю я, приподнимая взгляд и заинтересованно уставившись в его спину. Он никогда не смотрит собеседнику в лицо, когда говорит подобные вещи.
Он в это время набирает из-под крана воды в фильтр.
- Я-то не умру, - сказал он.
- А раз не умрешь, то чего бухтишь, бабуля? – спросил я. – Ты уже налил этой воды, чего ноешь?
- Ты бы лучше не спорил, а учился думать об окружающих. Воды научился доливать после того, как её израсходуешь. Забрал себе последнюю воду… Эгоистичное поведение.
- Все, закончилась вода? - спрашиваю. – Ты себе налил её уже, чего жалуешься? Сломался что ли от перенапряжения?
- Я-то не сломался, а ты уже полчаса ноешь из-за того, что тебе один раз сказали о твоем эгоистичном поступке…
- Ну замечательно, - говорю. – Я-то думал, это ты ноешь, потому что тебе воду наливать сложно.
Но он уже ушел из комнаты, так ни разу и не посмотрев на меня.

@темы: [i'll read you a story], [between the razors and the hooks]

15:23 

[~~~5]

es ist alles wieder offen
Это все корзина для белья. Я хотел такую четыре года назад. Безумно хотел – перерывал горы сайтов, подбирал оптимальные варианты. Просил помочь. Говорил: «мне сложно». Мне было сложно думать, сложно видеть, сложно разбираться. Мне было непрерывно плохо, мое здоровье находилось в ужасном состоянии. Корзина для белья связывалась в моем воображении с качественным улучшением жизни, потому что у меня её никогда не было. Она казалась элементом, способным повысить мое благополучие. Элементом, созданным, чтобы немного систематизировать мою реальность. Я выбросил старую, ненавистную мебель, поклеил обои и потолки. Мне хотелось сделать мою жизнь чище и благоустроенней, потому что все вокруг казалось невыносимо отвратительным. Дозы Отвратительности впрыскивались мне в мозг и под кожу каждую секунду. Мне хотелось разбить голову о бордюр или устроить ядерный апокалипсис – лишь бы отпустило хоть ненадолго. Но меня не отпускало уже много лет. Не было никакого выхода. Не было никаких вариантов спасти себя.
Я понял, что мне совершенно точно никто не поможет, и что даже корзину для белья я не могу сам себе организовать. Настолько мне было нехорошо.
А теперь вот она. Четыре года спустя. И у меня скулы от ненависти сводит.
Это все линолиум и плинтуса, появившиеся в моей комнате сразу же после того, как я из неё съехал. Я хотел их много лет назад. Просил помочь. Говорил: «я сам не справляюсь». «Я плохо себя чувствую».
Стол, какого у меня никогда не было – бессмысленный и скучный, как миллионы ему подобных. Но оставляющий впечатление приличия.
Фигурки чудовищ и супергероев. На них уходили тысячи и десятки тысяч.
- А он сам их покупает, - говорят они.
- Да откуда у него деньги? Он только вчера родился.
- Ему дарят на праздники. Он подолгу копит, а потом распоряжается деньгами, как ему удобно.
- Да кто ему дарит деньги на праздники? Вы же и дарите. Больше некому. Как будто у него кто-то ещё есть.
Я не знал, что такое возможно. Я думал, возможен только один вариант – весь год откладывать все деньги, чтобы на праздники купить подарки своим родственникам. Потому что неприлично, некрасиво, жалко и глупо – ничего не дарить близким на праздники. Они же мне что-то подарят. Хорошо же я буду смотреться – без ответных подарков! Зачем тогда вообще обладать родственниками, если не для того, чтобы заботиться о них? Чиркнуть острым по горлу – и вся недолга…
Лучше было, когда он дарил всем поделки из бумаги. Потому что, когда он перестал дарить поделки – он подарил мне на день рождения автоматическую ручку. Не знаю, в какую стоимость. Рублей за тридцать, судя по виду.
Это было через пару дней после того, как ему пришла фигурка Венома за три тысячи. Сколько ему было – десять лет?
К своим двенадцати годам он может вспомнить только два сна с кошмарами, тогда как в его возрасте я снов без кошмаров вообще ещё не видел.
Наверняка у него были сны с кошмарами. Родители говорили – во младенчестве он во сне постоянно плакал, а я во сне смеялся. Но только о тех временах мы оба ничего не помним. А в сознательной жизни расклад у нас противоположный.
Я из него силой годами выбивал снисходительное отношение, которое семья в него заложила. Повторяемые ими глупости – чтобы произносить не додумывался. И он подарил мне на прошлый Новый Год рисунок – на нем чувак в толстовке с надписью «I’m a supermen». Я типа.
Я ему нравлюсь. Он меня любит, он меня уважает.
Но что толку, если он тупее соснового пенька? Если он доносчик? Если он жадный и глупый человек?
Он произносит вещи, не понимая их. Повторяет вхолостую все, что производит на него впечатление.
Такой, как он – нормален для людей. Людям нравятся такие, как он. И все у него в жизни будет прекрасно.
А у меня - нет.

@темы: [i'll read you a story], [between the razors and the hooks]

15:24 

[~~~6]

es ist alles wieder offen
- …и они оба сказали эту фразу, взглянув на мои мозги. Слово в слово. «В природе не бывает абсолютной симметрии».
- Если у человека косой глаз, это не считают нормальным. Если у человека выбиты зубы, это не считают нормальным. Если стрижка его хоть немного неровная, ему говорят: «пойди перестригись». Но если у него асимметричен мозг, ему говорят: «в природе не бывает абсолютной симметрии».

читать дальше

@темы: [what are we doing here Wilson?], [i'll read you a story], [between the razors and the hooks]

16:33 

[16.11.2016]

es ist alles wieder offen
- Чтобы скрыть, что тебе неприятно?
- Ну да. И потому, что че ещё делать-то.
Если не знаешь, что делать - смейся.
Я так запомнил.
Я видел, что в сложных ситуациях люди смеялись.
И уже давным-давно решил, что это подходит в качестве универсальной затычки.
Вместо выстрелов в потолок
можно смотреть и смеяться.
Ну и у нас в семье так принято. Когда мой брат падает и разбивает в кровь ноги - он тоже смеётся.
Я смеюсь. Все смеёмся. Всем весело.
Переключение своего и чужого внимания.
Так с детьми делают. Когда дети плачут, капризничают, злятся - их начинают веселить.
В детстве отец так со мной активно пытался делать. Я не переключался, но смеяться все равно мог начать. В итоге я оставался зол и раздражен, но отец и прочие отвлекались.
Успокаивались и думали, что тема закрыта.
Это не переключение внимания ребенка, а переключение их собственного внимания. Снятие с них тревожности и чувства вины.
Но им ведь главное самим себя лучше почувствовать.

@темы: [pain is hilarious], [i'll read you a story], [between the razors and the hooks]

23:57 

[can't bear losing my everything]

es ist alles wieder offen
10 января 2017 г.

Это отходит в прошлое, и потому я могу говорить об этом.

Существование превращалось в попытки отвоевать хоть минуту жизни у неприятных мыслей.
Это повторялось снова и снова, годами. "Вау, я аж на минуту отвлекся, это такой успех, ай черт опять".
Я не мог спать, я думал о вещах, которые окружающие люди делали необдуманно. Думал о том, что я допускал неудачные, непредусмотрительны­е реакции. О том, что моя голова работает слишком плохо, и что я часто себя веду не так, как надо из-за этого. Моя голова внезапно могла сделать вид, что надо вести себя НЕВЫГОДНЫМ образом, а я шел у неё на поводу. И я думал обо всех НЕПРАВИЛЬНЫХ случаях непрерывно, пока шел куда-то, и пока не мог заснуть ночами, пока ел, пока ходил в туалет, пока принимал душ и пока занимался делами.
Думал словами и не мог из этого выбраться, потому что сконцентрироваться на реальном мире было сложно. Он был бледным, бессодержательным и ускользал, а мысли были реальными, полнокровными, болезненными и затягивали.
Моя реальность собиралась из таких вещей. Я - тот чувак, который сказал неправильные слова в той ситуации, я - чувак, который среагировал неправильно в другой ситуации, я - чувак, который допустил неправильную ситуацию.
Мой мозг непрерывно сигнализировал об ошибках, ошибках, об ошибке за ошибкой.
Пока я шел через дорогу и мимо витрин, пока сидел на уроках, лекциях и семинарах. Пока возился с ключами, пока чистил зубы и шнуровал обувь
Сейчас происходит не то, что должно происходить, я себя веду не так, как нужно себя вести. Я воспринимаю мир не так, как нужно его воспринимать. Нужно что-то исправить, но что?
Я пытался даже мистически бороться со всем этим, особенно с совсем черными и совсем безысходными мыслями - шел через остановку и мысленно накладывал острую стальную сеть на клубок черной мерзости. Но мой мозг плохо контролировал воображение, и клубок все вырывался и вырывался.

@музыка: Melody of Chroniko

@темы: [the handmade blade], [i'll read you a story], [between the razors and the hooks]

inquisito de articulis fidel

главная