Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: [i'll read you a story] (список заголовков)
00:01 

[deep down inside I’m good]

es ist alles wieder offen
- Сейчас молодежь пошла - и не поймешь, мальчик перед тобой или девочка...
- А вам какое дело? - спрашиваю. - Вам с ними семью не строить.
- Недавно тоже встретила ребенка. Спрашиваю: "ты мальчик или девочка?" Она отвечает: "девочка я". "А почему же ты так выглядишь?" А она отвечает: "ну вот такой у меня характер, мне и мама тоже говорит, что я плохо себя веду, а я и сама знаю, что надо исправиться..."
- Дети так не говорят, - прерываю её я. - Дети так ни за что разговаривать не будут. Такими словами только взрослые говорят о детях. Дети о себе так никогда не скажут.
- В газетах вот пишут, что скромность - лучшее качество, - продолжает она.
- А у меня, знаете, другая проблема, - говорю, - я обычно понять не могу, кто передо мной - человек или животное безмозглое.

Больше она уже ничего говорила. Как и кто-либо ещё.

@темы: [the gadfly], [oh do i make you sick? i’m proud!], [i'll read you a story]

23:57 

[can't bear losing my everything]

es ist alles wieder offen
10 января 2017 г.

Это отходит в прошлое, и потому я могу говорить об этом.

Существование превращалось в попытки отвоевать хоть минуту жизни у неприятных мыслей.
Это повторялось снова и снова, годами. "Вау, я аж на минуту отвлекся, это такой успех, ай черт опять".
Я не мог спать, я думал о вещах, которые окружающие люди делали необдуманно. Думал о том, что я допускал неудачные, непредусмотрительны­е реакции. О том, что моя голова работает слишком плохо, и что я часто себя веду не так, как надо из-за этого. Моя голова внезапно могла сделать вид, что надо вести себя НЕВЫГОДНЫМ образом, а я шел у неё на поводу. И я думал обо всех НЕПРАВИЛЬНЫХ случаях непрерывно, пока шел куда-то, и пока не мог заснуть ночами, пока ел, пока ходил в туалет, пока принимал душ и пока занимался делами.
Думал словами и не мог из этого выбраться, потому что сконцентрироваться на реальном мире было сложно. Он был бледным, бессодержательным и ускользал, а мысли были реальными, полнокровными, болезненными и затягивали.
Моя реальность собиралась из таких вещей. Я - тот чувак, который сказал неправильные слова в той ситуации, я - чувак, который среагировал неправильно в другой ситуации, я - чувак, который допустил неправильную ситуацию.
Мой мозг непрерывно сигнализировал об ошибках, ошибках, об ошибке за ошибкой.
Пока я шел через дорогу и мимо витрин, пока сидел на уроках, лекциях и семинарах. Пока возился с ключами, пока чистил зубы и шнуровал обувь
Сейчас происходит не то, что должно происходить, я себя веду не так, как нужно себя вести. Я воспринимаю мир не так, как нужно его воспринимать. Нужно что-то исправить, но что?
Я пытался даже мистически бороться со всем этим, особенно с совсем черными и совсем безысходными мыслями - шел через остановку и мысленно накладывал острую стальную сеть на клубок черной мерзости. Но мой мозг плохо контролировал воображение, и клубок все вырывался и вырывался.

@музыка: Melody of Chroniko

@темы: [the handmade blade], [i'll read you a story], [between the razors and the hooks]

16:37 

[09.11.2016]

es ist alles wieder offen
Система наказаний за неподобающее поведение:
- Как будто внутри сдохла крыса, начала вонять и разлагаться.
Дискомфорт:
- Как будто сидишь на обычном стуле, от которого четвертую ногу отломали. Хочется побыстрее прекратить нелепое неудобство.
Удовлетворение от подобающего поведения:
- Как будто хлеба пожевал. Неплохого хлеба.

@темы: [oh hell], [i'll read you a story], [i'd just rather shut up and say nothing]

16:33 

[16.11.2016]

es ist alles wieder offen
- Чтобы скрыть, что тебе неприятно?
- Ну да. И потому, что че ещё делать-то.
Если не знаешь, что делать - смейся.
Я так запомнил.
Я видел, что в сложных ситуациях люди смеялись.
И уже давным-давно решил, что это подходит в качестве универсальной затычки.
Вместо выстрелов в потолок
можно смотреть и смеяться.
Ну и у нас в семье так принято. Когда мой брат падает и разбивает в кровь ноги - он тоже смеётся.
Я смеюсь. Все смеёмся. Всем весело.
Переключение своего и чужого внимания.
Так с детьми делают. Когда дети плачут, капризничают, злятся - их начинают веселить.
В детстве отец так со мной активно пытался делать. Я не переключался, но смеяться все равно мог начать. В итоге я оставался зол и раздражен, но отец и прочие отвлекались.
Успокаивались и думали, что тема закрыта.
Это не переключение внимания ребенка, а переключение их собственного внимания. Снятие с них тревожности и чувства вины.
Но им ведь главное самим себя лучше почувствовать.

@темы: [pain is hilarious], [i'll read you a story], [between the razors and the hooks]

16:27 

[27.09.2016]

es ist alles wieder offen
Дети лежали плечом к плечу на траве и фантазировали. Один - о том, чтобы попасть под автобус. Другой - о том, чтобы отравиться газом.
Им было хорошо вдвоем.

@темы: [selling needles], [oh hell], [i'll read you a story]

15:24 

[~~~6]

es ist alles wieder offen
- …и они оба сказали эту фразу, взглянув на мои мозги. Слово в слово. «В природе не бывает абсолютной симметрии».
- Если у человека косой глаз, это не считают нормальным. Если у человека выбиты зубы, это не считают нормальным. Если стрижка его хоть немного неровная, ему говорят: «пойди перестригись». Но если у него асимметричен мозг, ему говорят: «в природе не бывает абсолютной симметрии».

читать дальше

@темы: [what are we doing here Wilson?], [i'll read you a story], [between the razors and the hooks]

15:23 

[~~~5]

es ist alles wieder offen
Это все корзина для белья. Я хотел такую четыре года назад. Безумно хотел – перерывал горы сайтов, подбирал оптимальные варианты. Просил помочь. Говорил: «мне сложно». Мне было сложно думать, сложно видеть, сложно разбираться. Мне было непрерывно плохо, мое здоровье находилось в ужасном состоянии. Корзина для белья связывалась в моем воображении с качественным улучшением жизни, потому что у меня её никогда не было. Она казалась элементом, способным повысить мое благополучие. Элементом, созданным, чтобы немного систематизировать мою реальность. Я выбросил старую, ненавистную мебель, поклеил обои и потолки. Мне хотелось сделать мою жизнь чище и благоустроенней, потому что все вокруг казалось невыносимо отвратительным. Дозы Отвратительности впрыскивались мне в мозг и под кожу каждую секунду. Мне хотелось разбить голову о бордюр или устроить ядерный апокалипсис – лишь бы отпустило хоть ненадолго. Но меня не отпускало уже много лет. Не было никакого выхода. Не было никаких вариантов спасти себя.
Я понял, что мне совершенно точно никто не поможет, и что даже корзину для белья я не могу сам себе организовать. Настолько мне было нехорошо.
А теперь вот она. Четыре года спустя. И у меня скулы от ненависти сводит.
Это все линолиум и плинтуса, появившиеся в моей комнате сразу же после того, как я из неё съехал. Я хотел их много лет назад. Просил помочь. Говорил: «я сам не справляюсь». «Я плохо себя чувствую».
Стол, какого у меня никогда не было – бессмысленный и скучный, как миллионы ему подобных. Но оставляющий впечатление приличия.
Фигурки чудовищ и супергероев. На них уходили тысячи и десятки тысяч.
- А он сам их покупает, - говорят они.
- Да откуда у него деньги? Он только вчера родился.
- Ему дарят на праздники. Он подолгу копит, а потом распоряжается деньгами, как ему удобно.
- Да кто ему дарит деньги на праздники? Вы же и дарите. Больше некому. Как будто у него кто-то ещё есть.
Я не знал, что такое возможно. Я думал, возможен только один вариант – весь год откладывать все деньги, чтобы на праздники купить подарки своим родственникам. Потому что неприлично, некрасиво, жалко и глупо – ничего не дарить близким на праздники. Они же мне что-то подарят. Хорошо же я буду смотреться – без ответных подарков! Зачем тогда вообще обладать родственниками, если не для того, чтобы заботиться о них? Чиркнуть острым по горлу – и вся недолга…
Лучше было, когда он дарил всем поделки из бумаги. Потому что, когда он перестал дарить поделки – он подарил мне на день рождения автоматическую ручку. Не знаю, в какую стоимость. Рублей за тридцать, судя по виду.
Это было через пару дней после того, как ему пришла фигурка Венома за три тысячи. Сколько ему было – десять лет?
К своим двенадцати годам он может вспомнить только два сна с кошмарами, тогда как в его возрасте я снов без кошмаров вообще ещё не видел.
Наверняка у него были сны с кошмарами. Родители говорили – во младенчестве он во сне постоянно плакал, а я во сне смеялся. Но только о тех временах мы оба ничего не помним. А в сознательной жизни расклад у нас противоположный.
Я из него силой годами выбивал снисходительное отношение, которое семья в него заложила. Повторяемые ими глупости – чтобы произносить не додумывался. И он подарил мне на прошлый Новый Год рисунок – на нем чувак в толстовке с надписью «I’m a supermen». Я типа.
Я ему нравлюсь. Он меня любит, он меня уважает.
Но что толку, если он тупее соснового пенька? Если он доносчик? Если он жадный и глупый человек?
Он произносит вещи, не понимая их. Повторяет вхолостую все, что производит на него впечатление.
Такой, как он – нормален для людей. Людям нравятся такие, как он. И все у него в жизни будет прекрасно.
А у меня - нет.

@темы: [i'll read you a story], [between the razors and the hooks]

15:22 

[~~~4]

es ist alles wieder offen
Я подогрел чайник. Залил водой пакет в кружке. Устроился по-птичьи на табурете у батареи, с книгой. Батарея по-прежнему обтянута старым свитером крупной вязки, а табурет – сложенным вдвое покрывалом от кресла, чтобы не кусался расшатанными досками сидения.
Отец зашел в комнату и, обнаружив пустой чайник, высказался:
- Какой эгоизм. Нет чтобы долить воды. Израсходуешь всю воду. Не один здесь, можно и о других подумать. Как будто сложно так это сделать…
- Ну раз несложно, бери и делай. Тебе самому сложно что ли? Ты умрешь, если сам себе воды дольешь? – отвечаю я, приподнимая взгляд и заинтересованно уставившись в его спину. Он никогда не смотрит собеседнику в лицо, когда говорит подобные вещи.
Он в это время набирает из-под крана воды в фильтр.
- Я-то не умру, - сказал он.
- А раз не умрешь, то чего бухтишь, бабуля? – спросил я. – Ты уже налил этой воды, чего ноешь?
- Ты бы лучше не спорил, а учился думать об окружающих. Воды научился доливать после того, как её израсходуешь. Забрал себе последнюю воду… Эгоистичное поведение.
- Все, закончилась вода? - спрашиваю. – Ты себе налил её уже, чего жалуешься? Сломался что ли от перенапряжения?
- Я-то не сломался, а ты уже полчаса ноешь из-за того, что тебе один раз сказали о твоем эгоистичном поступке…
- Ну замечательно, - говорю. – Я-то думал, это ты ноешь, потому что тебе воду наливать сложно.
Но он уже ушел из комнаты, так ни разу и не посмотрев на меня.

@темы: [i'll read you a story], [between the razors and the hooks]

15:21 

[~~~3]

es ist alles wieder offen
Я взял кухонный нож. Маленький, с зубчиками. От таких зубчиков масло на бутербродах идет ровной рябью, как расчесанный граблями песок.
- Зачем тебе нож? – спросил брат.
- Таблетку из фотоаппарата вытащить в магазине. Там очень маленький винтик, обычная отвертка его не возьмет.
- Возьми свой перочинный нож.
- У моих ножей лезвия на конце неудобно поставлены, толстые слишком и не такие покатые.
- Нож надо вернуть маме, - сообщил брат. – Это её нож.
- Нож семейный, - ответил я.
- Кухонный, - возразил брат.
- Ну, а кухня чья? Семейная. Кто на кухне хозяйничает?
- Кто хозяйничает… мама с бабушкой, - сказал брат, отведя взгляд в сторону.
- Неправильно. Кто хочет, тот и хозяйничает. Просто некоторые обламываются там хозяйничать.
- Если ты нож не вернешь, я сам его верну, - сообщил брат.
- Зачем?
- Затем, что разрешения надо спрашивать.
Я ухмыльнулся.
Брат поговорил с матерью и притащил кусок серого пластика с прозрачным рельефным колпаком. Внутри - красная с черным рукоять отвертки, вокруг ровной оградкой выстроены насадки. Раньше в этом доме такого набора не было.
Я взял насадку помельче и стал примерять на винтик.
- Зачем ты к маме побежал? Она даже сама не против, чтобы этим ножом пользовались. А твое какое дело? Зачем ты не в свое дело лезешь?
- Мое дело – доложить, - сказал брат.
- Ты доносчик что ли? – спросил я.
- Да.
- Ты серьезно? Это же такой позор, быть доносчиком. Самое позорное дело, какое я только могу себе представить.
- Мне не позорное, - сказал он.
- И мне ещё жить с этим. С тем, что мой брат – доносчик.
- Не хочешь – не живи, - сказал он, выходя из комнаты.
- Это тоже верно, - задумчиво ответил я.

@темы: [between the razors and the hooks], [i'll read you a story]

15:21 

[~~~2]

es ist alles wieder offen
- А вы знали, что Миронов – еврей? – спросил Славик.
- Нет, - ответил я и отвернулся.
- Ну и что, что еврей? – спросила Татьяна.
- Да ничего, - ответил Славик. – Просто говорю, что он еврей. Вдруг вы не знали.
- Зачем это нам? – спросила Татьяна.
- Чтобы знать. Расширять горизонты. Вот вы не знали, что Миронов еврей? А я вам рассказал.
- Тоже мне придумал, - сказала Ниночка. – Еврей и еврей, нам-то какое дело? Как будто что-то изменилось теперь.
- А ничего и не должно меняться, - сказал Славик. – Просто теперь вы знаете, что Миронов – еврей.
- Кто еврей? – вскинулся Владик, которому захотелось поучаствовать в обсуждении.
- Миронов, - ответил Славик и показал на телевизор.
- Ну еврей, и что? – спросил Владик, повторяя за Татьяной, полагая её надежным источником мнений.
- Совершенно ничего, - сказал Славик. – Но надо это знать.
- Зачем? – спросила Татьяна. – Вот ты узнал, что он еврей. Для тебя что-то изменилось?
- Нет, ничего не изменилось, - с самодовольным видом сообщил Славик. – Вообще ничего. Но зато я знаю, что он еврей.
- Ну и что? – вскипятилась Ниночка. – Как будто это что-то значит, что он еврей! Евреи тоже бывают хорошими людьми.
- Верно, - согласился Веничка. – У меня в полку был еврей, отличный человек.
- Вот именно! Национальность ничего не определяет. Если человек хороший, то он всегда хороший, независимо от того, еврей он или кто там…
- А я и не говорю, что кто-то плохой, - сказал Славик. – Я говорю, что Миронов – еврей.
- Ну что ты заладил – еврей да еврей, - крякнул Веничка и тяжело вздохнул. – Зато актер хороший.
- Вот именно! – воскликнула Ниночка. – Всем бы у него поучиться.
- Учитесь, конечно, - согласился Славик. – Отличный актер.
- А чего ты тогда заладил – еврей да еврей!
- Да ничего, - ответил Славик. – Просто он еврей. Вот и все.
- Вот опять! – возмущенно сказала Ниночка. – Что с ним не так! Вообще же не слушает!
- А что слушать-то? Вы ничего не говорите.
- Как это не говорим! Мы говорим, что это нормально, если кто-то еврей. Еврей и еврей, твое какое дело? Главное, чтобы человеком был.
- Да никто и не спорит, - заметил Славик, жмурясь от удовольствия.
- Он просто не понимает, - сказал Веничка. – Ему лишь бы языком потрепать. Привык, что если кто-то еврей – это что-то плохое подразумевает.
- Какое плохое! – Вскричала Ниночка. – Что ты мелешь, тоже мне!
- Чего я мелю? – на мгновение испугался Веничка, а затем обиделся. – Я все правильно говорю.
- Какое плохое, что плохого тут может быть? – Громко и резко говорила Ниночка, дергая головой. – Думать надо, что мелешь!
- А я не думаю, что ли? Что ты разгорячилась? Я говорю, нормально все, даже если кто-то еврей. Это ему что-то не нравится…
- Мне все нравится, - сладко сказал Славик.
- А что ты тогда тут разводишь этот, антисемитизм? – спросил Веничка зло.
- Что я развожу? Я ничего не развожу.
- А что ты тогда прицепился к Миронову? – крикнула Ниночка.
- Да кто же к нему прицепился? – спросил Славик. – Я только сказал, что он еврей.
- Нет, ну как тебе не стыдно, а? – оскорбленно задохнулась Ниночка.
Я согнулся пополам от смеха. Татьяна посмотрела на меня и закачала головой, скривив губы в усмешке.
- А чего мне стыдиться, - хмыкнул Славик.
- Взглядов твоих дурацких, вот чего! – сказала Ниночка и отвернулась, - не буду с тобой больше разговаривать.
- Хорошо, не разговаривай, - согласился Славик. – Но теперь ты знаешь, что Миронов – еврей.

@темы: [i'll read you a story], [between the razors and the hooks]

15:20 

[~~~1]

es ist alles wieder offen
Мы с Анджеем зашли в офис около обеда, забрать вещи.
Ирина плакала. Она выложила в сеть сделанные ею снимки. В спроектированных не ею, фоновых зданиях, какой-то шутник углядел фаллический символизм и теперь Ирина получала на почту череду криво отрисованных в пэйнте пенисов. Я подумал, что все дело не в зданиях, а в ссоре Ирины с несколькими скандальными и гиперактивными друзьями.
- Сейчас мы их проучим, - заявил Анджей и посмотрел на меня. – Собирайся быстрее!
«Тролли» нынче пошли странные – нашлись четыре человека с фотографиями на страницах, с географическими отметками и честно заполненными анкетами. На них Анджей и нацелился. На время он с головой ушел в сеть, а вынырнул уже с точными адресами.
Я осторожно утешал Ирину, а она угощала меня чаем с лимоном.
- В интернет больше не выходите сегодня, - попросил Анджей. – И родственников всех тоже попросите.
Ирина задавала вопросы, но Анджею уже недосуг было на них отвечать – он метался по офису и сметал, что мог, в спортивную сумку – наши кружки, плохо лежащую бумагу для принтера, мой декор рабочего стола.
По первому адресу нам открыла снулая девушка в длинном халате.
- Мы… - начал Анджей.
Но девушка глянула на нас безразлично и отошла.
- Сашка, это к тебе!
Мы тихонько вошли, притворив за собой дверь.
В прихожей было пыльно, тускло и хотелось зевать.
- Куда? – спросил я девушку. Она неопределенно махнула рукой. Я ничего не понял, но кивнул. Анджей сунулся в первую же дверь.
Угадал. В небольшой комнате сонного вида, лежал на потрепанном диване, опираясь спиной на подушки, мужчина средних лет и полного телосложения. Лицо его выражало скуку и муку. Почему-то мне стало его жаль.
Анджей материализовался в комнате, просочившись мимо застывшего меня и весьма настойчиво о себе заявил.
- Почему ты девушке рисуешь мерзость всякую? – Анджей начал разговор на повышенных тонах. Я закрыл дверь и дернул его за воротник.
- Тише, соседей не пугай.
Анджей бросил на меня непонимающий взгляд. Мне показалось, будто он вообще не помнит, что есть на свете такое явление как «соседи». Анджей хотел что-то ответить мне, но тут со стороны дивана раздались странные звуки. Мы повернулись.
- Пугайте соседей, им полезно, - пробулькал мужчина на диване.
- Ты почему рисуешь людям гадости? – спросил Анджей, слегка сбитый с толку странным, инопланетным голосом хозяина комнаты.
- Почему же гадости? – Сашка пошевелил головой, сидящей на толстой складчатой шее. – Здоровое человеческое тело – это прекрасно.
- Зубы не заговаривай, - злобно сказал Анджей. – Думать надо головой, что и кому отправляешь! Как извиняться будешь перед девушкой?
Мужчина забулькал. Кажется, этими звуками являл себя смех.
Получая в качестве ответов булькающие звуки, Анджей терялся и утрачивал в беседе инициативу.
- Я думаю, девушка ваша не в первый раз в жизни увидела пенис, - сообщил лежащий на диване.
Анджей покраснел и опять замешкался.
- Что вам не нравится? – спросил мужчина. – Вы в первый раз в интернет вышли? Или, может, хотите показать себя мужчиной, пенис мне отрезать и девушке в качестве трофея принести?
Анджей задохнулся.
- Не думаю, что ей такое понравится, - продолжил мужчина. – Тем более что пенис у меня недостаточно красивый для подарка даме. Я болею. Показать?
Шокированные от того, куда нас занесла беседа, мы уставились на собеседника во все глаза, не в силах поверить в происходящее. Спохватились, только когда тот зашуршал спортивными штанами. Вскинули руки перед лицами, недовольно и сдавленно ругаясь.
- А зря, многое теряете, - сообщил нам тролль. – Врач сказал – очень интересное с медицинской точки зрения явление.
Так как я все же хотел отыскать в новом знакомом удивительную патологию, я украдкой кинул взгляд сквозь неплотно сложенные руки. Вздрогнул. И сразу за этим услышал, как вскрикивает Анджей.
А наш новый знакомый имел патологию чрезвычайно выраженную. Мало того, что его агрегат был ядовито-зеленым – он, раздваиваясь у основания, был ещё и покрыт неприятного вида грибком.
- Что с вами? – от удивления Анджей сделался тих и вежлив.
- Я таких слов не выговорю, - сообщил тролль, влюбленно себя разглядывая.
Анджей посмотрел на меня, взял за плечи и отвернул от дивана.
- Мы пойдем, - сообщил он, не глядя на диван. – Если ещё раз увидим в интернете твое творчество – придем уже с битами.
- Приходите, - отозвались со стороны дивана. – Чаю попьем.
Из квартиры мы выскочили, чуть не сбив с ног девушку в халате, проплывающую через коридор.
По лестнице скатывались молча.
- Пойдем к следующему, - решительно сказал Анджей на улице. Я хотел возразить, но почувствовал бессилие и позволил себя увлечь.
Следующим в списке значился Арнольд Васильевич. Он открыл дверь лично и выжидающе уставился на нас.
Анджей, уже оправившийся от встречи с Сашкой, тут же поставил ногу на порог и вдавил себя в квартиру. Сделать это было несложно, так как Арнольд был невысок, худощав и растерянно блестел глазами из-под линз в палец толщиной.
- Ну, рассказывай, негодяй, - сказал Анджей, возвышаясь над Арнольдом. – Как ты дошел до жизни такой?
- Я не знаю, о чем вы, - тонко и резко ответил Арнольд, переминаясь с ноги на ногу, словно желая встать на цыпочки и сравняться с Анджеем ростом.
- Зачем ты девушкам мерзость всякую шлёшь? – спросил Анджей. – Что ты за недоразумение?
- Не мерзость, а искусство, - сообщил Арнольд. – Они должны быть благодарны.
- Может, ты тоже это, компенсируешь? – Спросил Анджей.
- Ч-чего? – Голос Арнольда становился все истеричнее.
- Пенисуальные проблемы.
- Что?
- Говорю, родился ты небось инвалидом ниже пояса. Теперь мстишь всему миру.
- Ниже пояса у меня все нормально, - сказал Арнольд и прибавил с вызовом. - Показать?
Я замахал руками, но Анджей пихнул меня в плечо.
- Покажи, - напряженно согласился он.
Арнольд слегка растерялся.
- Бить будете, - удрученно сказал он.
- Будем, - ответил Анджей.
Стянувший штаны Арнольд явил нам картину печальную, отвратительную, но уже знакомую – из нижней части туловища тролля произрастало четыре зеленоватых отростка, густо покрытых грибком.
Меня затошнило.
Толик, как и Сашка, жил не один. Дверь нам открыла седоватая всклокоченная дама в пальто и одном сапоге. Услышав, что нам к Толику, она молча впустила нас, опустилась на скамейку и продолжила обуваться.
Толик тоже очень быстро снял джинсы.
- Взрыв подземного газа, - заявил он горделиво. – Авария на производстве.
Помутившийся, я видел зеленую поросль леса и высыпавшие после дождя грибы.
Четвертый, Армин, ответил коротко:
- Мутация.
И больше ничего конкретного мы из него выдавить не смогли.
Выходя от него, я неловко схватился за стену. Анджей расстроенно дул на кулаки. Каждому из наших собеседников он давал на всякий случай по челюсти, перед этим старательно объясняя, чем именно они это заслужили и почему должны принять наказание с почтением и смирением. Я в это время писал с их аккаунтов угрозы Ирине и похабные предложения её десятилетней дочери, подражая чужой орфографии.
- Пойдете в полицию – потребуем показать, как плохо вы себя вели в онлайнах, - сообщал Анджей и смахивал с клавиатур и гаджетов мои отпечатки. – Вам же хуже будет.
Я не был уверен, что все пройдет так гладко, как Анджей расписывает, но тролли, кажется, были рады, что легко отделались.
На улице Анджей зашел на пару городских форумов и спросил, нет ли какой эпидемии, заставляющей людей зеленеть ниже пояса и покрываться грибком, не взрывались ли поблизости какие заводы. Я чувствовал себя неуютно.
Ответов приходило мало. Однако, помимо насмешек и советов, Анджей по итогам переписки получил письмо с предложением зайти по незнакомому адресу. Дочитав послание, он резво подскочил и завертел головой.
- Что с тобой? – спросил я.
- Дрын ищу, - деловито ответил Анджей.- Сейчас в гости поедем.
Путь в гости занял около часа, потому что Анджея в какой-то момент высадили вместе с его дрыном из общественного транспорта.
Дом нашли сразу, серый многоквартирный кирпич угрожающего вида. Квартиру – тоже. Инструкции на почте были ясными и конкретными.
В коридоре искомой квартиры на нас уставился маленький сморщенный человечек. Я прищурился, чтобы лучше разглядеть его.
Засаленный костюм на старичке сидел криво, рваные тапочки – ещё хуже. Но взгляд горел так, что я невольно вытер выступившие слезы – показалось, будто старик мне глаза обжёг.
- Проходите в комнату.
Анджей неловко завертел своей дубиной.
- Поставьте в угол.
Зайдя в комнату из маленького темного коридора, я на время ослеп. Лишенные занавесок окна окатывали помещение ровным безжизненным светом пасмурного дня, нисходящим на город сквозь матовые зимние облака. В этом неудачном освещении беспорядочно разбросанные по комнате книги и журналы выглядели признаком бессилия и затянувшейся болезни.
- У вас Зеркала Шюца испортились, - сообщил старичок. – Хорошо, что я на вас так быстро наткнулся. Хорошая у меня привычка – следить за жизнью города.
- И много свободного времени, - задумчиво сказал Анджей. Старичок посмотрел на него и пожевал губы.
- О каких зеркалах вы говорите? – поспешно спросил я.
Старичок подошел, вытянул узловатые пальцы и постучал по моему лбу. Что-то зашумело, загудело, отворилось – и в руках у старичка оказалось несколько маленьких черных параллелепипедов в сплетении проводов.
- Это Зеркало Шюца, - ласково сказал старичок. – Голову прикрой, продует…
Я, пребывая в смятении и тумане, нащупал свой разверстый лоб. Анджей глянул на меня, поднял руку и резко хлопнул по лбу. Раздался щелчок. Я почувствовал себя немного лучше.
- Зеркало Шюца устроено таким образом, чтобы ловить на себя потоки ваших новых впечатлений и наслаивать их на впечатления старые. Вот по этим проводам на зеркало поступают старые, уже немного осмысленные, впечатления из глубин вашей памяти. А по этим – новые, от органов чувств…
- А где зеркало? – спросил Анджей.
Старичок запнулся, уставился на Анджея бессмысленно и немного растерянно, словно с ним внезапно заговорил комод. Но через пару секунд взгляд его снова сфокусировался и он проговорил с выражением бескрайнего презрения:
- Зеркала внутри.
- Внутри чего? – Не понял Анджей.
- Внутри коробочек, - ответил я и посмотрел на Анджея умоляющим взглядом. Мне не хотелось, чтобы старик замкнулся и перестал разговаривать. – А куда отправляются приготовленные в зеркалах, слоеные впечатления?
- На анализатор, конечно же, - высокомерно сказал старик, неприязненно поглядывая на Анджея. Анджей увлеченно разглядывал коробочки, не замечая никаких взглядов.
Я понял, что, и в самом деле, деваться впечатлениям больше некуда. Только на анализатор.
- Это разработка Советов, - сказал старик, примирившись с несовершенством мира и Анджея в частности. – Чтобы управлять мнением людей, необходимо было понять – как эти мнения формируются.
Анджей среагировал раньше, чем я успел раскрыть рот.
- Что-то ты ерунду говоришь, - сообщил Анджей. Старик позеленел от злости. – Впечатления наслаиваются друг на друга в Зеркале Шюца, а Зеркало Шюца изобретено при советской власти. Как же мнения формировались у людей до этого?
- Изобретен был метод материализовать Зеркало Шюца. С целью изучения, - сказал старик, расстегивая верхние пуговицы на воротнике и делая глубокие вдохи в паузах между предложениями. – То, что вы видите Зеркало Шюца в таком виде – возможно лишь потому, что советскими учеными были внесены изменения в конструкцию Зеркал. Житель Австралии ничего подобного не увидит. Никаких… коробочек.
- Но я вижу перед собой Зеркало, хоть вы его из меня и вытащили, - сказал я. – И формирую мнения.
- У вас в голове таких по два комплекта. Этот покрупнее, новый. Есть ещё один старый и совсем примитивный. Это с его помощью ты сейчас видишь.
Старичок помолчал.
- То, что мы видим глазами, проходит через систему отражений в Зеркале Шюца, сталкиваясь с тем, что мы помним. Рассказывайте подробности.
Мы рассказали. Старичок опустился в низкое облезлое кресло, прямо на груду бумаг. Мы стояли перед ним, как отвечающие урок школьники, а он делался все злее и злее с развитием нашей истории.
- По вашему мнению, писать и рисовать подобные гадости могут только твари особенно мерзкие, зеленые сетевые тролли. – Заговорил он. – А то, что исказились именно гениталии – типично для вашего общества. Вы отождествляете личности людей с их гениталиями. Если человек вам неприятен – таким как вы, сразу хочется предположить его проблемы в сексуальной сфере.
- А на самом деле все проблемы в сфере Крайтона, - мрачно попытался пошутить Анджей.
- Молчи, паяц. Все у вас в головах крутится вокруг паха, и не пытайтесь сделать вид, что это не так. Проблема, с которой вы пришли, вас красочно характеризует. У таких, как вы, все всегда по одним схемам. Угрожает – компенсирует маленький член, - Анджей хмыкнул, услышав эти слова. - Говорит гадости – компенсирует эректильную дисфункцию, страдает – женщина… Все всегда объясняется через это место. А что все же не объясняется – объяснится через сфинктер.
- Мы какие-то озабоченные в вашем описании, - сказал я.
- А вы и есть озабоченные. Не вы одни, - голос старичка горестно исказился и он раздраженно взмахнул рукой.
- Вот так и выходит, что маленькая неполадка заставила вас видеть не прекрасных драконов в небе, а гадость всякую. О чем думали – то и увидели.
- Звучит как шизофрения какая-то, - сказал Анджей.
- Шизофрения… Вы вообще уверены, что друга, которого вы помчались спасать, зовут Ирина, а не Игорь? Учитывая неполадку в ваших Зеркалах, вы запросто могли наклеить на него женскую роль, так как почувствовали себя благородными рыцарями, спасителями угнетенных, - старичок засмеялся, - дев…
Мы не ответили.
- Зеркала разладились, - продолжал старик. – Я вам их, конечно, починю. Вам со мной очень повезло. Но история неприятная. Не нравитесь вы мне.
- А как мы их так повредили? Видели-то мы одно и то же.
- Дурное дело нехитрое, - старичок не имел никакого желания рассуждать об этом, - слишком много возможностей. Попали под одно и то же влияние, повлияли друг на друга… Поддерживали неполадку друг в друге, закрепляя нарушение…
- Но если бы вы на нас не наткнулись, мы бы так и жили с этим нарушением. А если бы вы не рассказали про Зеркала… Ведь вам уже ничего не будет угрожать за распространение этой информации? Что, если рассказывать о ней анонимно, но среди широких масс?
- Это бессмысленно, - старичок печально покачал головой. – Люди поверят во что угодно, но только не в ошибочность своих эмоциональных оценок.
- А если им всем вывести зеркала из строя? – спросил я.
Старичок вздохнул.
- Меня в вашей истории больше удивляет, что каждый встречный интернет-тролль был готов в любой момент стянуть штаны перед незнакомцами. Это ведь тоже… симптом.
Я молча кивнул. Длинная череда эксгибиционистов-му­тантов меня утомила.
- Симптом чего? – спросил Анджей. – Было бы чего стесняться! Хотите, я вам свой агрегат покажу?

@темы: [between the razors and the hooks], [i'll read you a story]

15:02 

[like you, like me]

es ist alles wieder offen
понедельник, 26 декабря 2016 г.

Ночная слепота, гемералопия, никталопия.
Помехи в глазах при плохой освещенности и при взгляде во тьму.
Выглядит это как очень мелкое непрерывное желтоватое мерцание, за которым сложно разглядеть темноту.
Сколько я себя помню.
Я уже давно не думал, что избавление от неё возможно, но несколько ночей назад я имел возможность провести время без помех.
Помехи превратились в мелкую комфортную бесцветную рябь на коже пространства, расходились волнами со сглаженными краями.
Это было приятно. Возможно, если проработать это направление, можно будет и вовсе избавиться от мерцания в глазах.
Мне бы этого хотелось.

@музыка: Yonderboy – Trains In The Night

@темы: [i'll read you a story]

14:47 

[Giant Jack looks dead! Giant Jack is not dead!]

es ist alles wieder offen
понедельник, 12 декабря 2016 г.

Ночью беспокоил запах паленых проводов, как будто от тахикардии в груди что-то перегорело. Потом вспомнил, что это аромат моей футболки после стирки.

@темы: [i'll read you a story]

04:44 

[inside it's colder than the stars]

es ist alles wieder offen
As time flew by, the outside world started to become more and more dull. Everything around him went grey and brown. He still was able to distinguish one color from another, but they weren't the way they used to. Eugene couldn't feel colors on his tongue anymore, he couldn't feel anything from looking at them. White rapture and glassy pain were gone, but he still could feel something like that from reading books or watching videos.
His father had a bad eyesight. Once mother pointed at the lemon and said that father sees that lemon as a blur yellow spot. Eugene stared at the lemon and thought that this was surely an elusive lemon, but it wasn’t blurred. So he figured out that his problems with vision had no connection to his father’s problems.
At that time he never heard about “tunnel vision”, nor as he has never met normal description of farsightedness, despite knowing the word and it’s short description. He usually doubted his vision silently, because people were usually saying that he has a good eyesight,. Because he could read words and signs from afar.
When oculists were testing his eyesight, he always was tense. He felt like he would be humiliated if anyone could find out about his problems with vision. So, passing by lists with letters and ripped off rings, he memorized them. And then, during tests, he just repeated aloud what was written in his mind. In the study of eye fundus, oculists weren’t seeing any problems too.
But while his contact with an outside world was ruined, his mind was overflowing with strange and troublesome ideas. He knew that his imagination played tricks on him, and he knew exactly where and what was wrong in his head, but he couldn't figure out ways to stop that delirium.
He started to suffer from obsessive thoughts. Like, for example, that all people in the world played roles in front of him. Like they all were hired and they all were parts of a huge conspiracy against him. Conspiracy that was about to ruin his future, so it would look like he made all choices by himself and no one was to blame. It was all a theatre to make a good impression. Eugene usually quietly listened how his mind produced evil dialogues between people around him. They talked and talked, laughed and smirked, but he knew that there was no proof that this madness had any connection to the real world. His mind even created an old and protective kind creature, which put great hopes on Eugene. He was raising Eugene to rule the world and everyone around him knew that, and they were not happy with that decision. So they tried to ruin everything. Sometimes Eugene couldn’t sleep because his mind was full of dialogues between malefactors. They were discussing conditions for killing Eugene.
He obviously knew that all of that wasn’t real, but he couldn’t shut off his head, so dialogues were going on and on 24/7.
And in his dreams he was always running, so he hated sleeping. He was running to pursue something and he was running away from something, but there were no pauses. And it went like that for 20 years. Every night was the same. Like Groundhog Day, only with nights instead of days and without any cute and furry animals.

@музыка: Inside the winter's creeping

@темы: [i'll read you a story]

09:43 

[when you think we're lost, we're exploring]

es ist alles wieder offen
"Это настолько реалистично, что похоже на фильм ужасов", сказал я. И задумался над своей реальностью.

@музыка: motorama – ghost

@темы: [i'll read you a story]

16:09 

[spirits of burning, this forest is starlit]

es ist alles wieder offen
В тупой зубрежке есть что-то оскорбительное для интеллекта.
Например, "садись так, чтобы было видно все входы и выходы". Сколько мне было, когда я впервые прочитал об этом? Четыре года, пять лет? После этого ещё миллион и сто сорок пять раз я натыкался на этот метод в самых разных источниках. И активно использовал, так как с детства был параноидальным, подозрительным безумцем. Потом постепенно я повзрослел, убедил себя в том, что я не влипаю в такие ситуации, в которых до меня может быть дело хоть кому-то из тех, кого надо отслеживать аж с их появления на пороге. Кому-то из тех, кто может меня убить. А значит, нет смысла постоянно быть таким настороженным, можно учиться и расслабляться. Учился расслабляться я так, как всегда приобретаю навыки - насильственно, по принуждению. Заставлял себя пренебрегать расстановкой тел на территории, выбирать не самое выгодное с позиции обороны положение. Когда мне стукнуло 19 - приятели, несколько старше меня, начали демонстрировать знание метода "садись так, чтобы было видно входы и выходы". И щеголять этим, и пытаться поучать меня. Но... до этих ребят тоже никому не было дела обычно. Ну не грешили они на тот момент так, чтобы их выслеживали с целью убить. А получить пи1дюлей за недостаточно геометрически идеальное е1ало и плохие манеры - не самая пугающая перспектива. Ерунда, по сути. Возможно, кого-то и ею можно напугать - кто ж спорит. Но я не впечатлен.
Так вот, тупая зубрежка рекомендации "сидеть так, чтобы было видно входы и выходы" - одна из наиболее глупых вещей в моем опыте общения с идиотами. Поскольку выполняется, во-первых без осознания - а кто ты такой вообще, чтобы так трястись за свою ж1пу? А во-вторых, если человек сам по себе внимательный - то к нему не подойдешь незамеченным, даже если он сидит к тебе спиной и за фикусом, и активно вовлечен в беседу. А если человек сам по себе невнимателен - то к нему можно открыто спереди зайти и в лоб стукнуть лопатой. И нет никакой разницы, был ли этот растяпа ко входу расположен лицом. Подходи и бери тёпленького.
Для примера. Я сейчас живу в спальне на первом этаже, с кроватью у окна. Сижу я, слышу - топочет за спиной стадо слонов, ломает ветки и сносит кусты. В окно стучат. Я поворачиваюсь и дружелюбно поднимаю руку. Приятели в недоумении.
- Как это ты не испугался?!
- Да чего вас пугаться, вас за двадцать метров слышно. А больше никто топать под моим окном не будет.
Или идём ночью по полям. Один чувак вдруг срывается с места и убегает в тьму. Мы идем дальше, поем песни. Которых все равно не помним, так что придумываем на ходу что-то свое. А я в сумерках слепой. У меня врожденная никталопия, она же куриная слепота. Я темноты даже не вижу - для меня темнота всю жизнь выглядит как помехи в телевизоре. Ориентируюсь я на движение и на силуэты. А движение мне хорошо видно - вот, вижу. Бежит к нам тень, прыгает через ямы. Подбегает, что-то кричать начинает - напугать хочет. Я без лишней суеты сразу ему рукой лицо и накрыл. Давно мечтал так сделать. В манге видел, как таким образом один другого в ужас приводит. На что спорим, что бедный пугальщик сам же в тот момент кирпичей отложил? Его-то перфоманс легко предсказуем, в отличие от внезапной руки, возложенной на лицо. Куда ещё ему было убегать? Если кто-то возвращается, да ещё с высокой скоростью, да ещё прямо к нам - ясное дело, это он. Тут даже хорошего зрения не надо, чтобы знать заранее, кто к тебе несётся.
А я ведь в детстве из-за плохого зрения в сумерках комплексовал - типа беспонт, раз ничего не видишь. Плохой хищник. Однако, чтобы быть хорошим хищником, надо в первую очередь не глаза острые иметь. А мозги. Любым инструментом нужно в первую очередь уметь пользоваться. Недостаточно им обладать.
А мозги у меня особенные. Сколько ни бей - все равно молодец. Хороший хищник.

@музыка: Coil – Tenderness of Wolves

@темы: [the gadfly], [oh do i make you sick? i’m proud!], [i'll read you a story]

16:42 

[slip through your hands like liquid]

es ist alles wieder offen
- Работа, работа, работа-дом, дом-работа... Так и живём.
Я даже не знаю, как мы узнали друг друга - с первого взгляда, метров за двадцать, через забор. Кивнули головами. В последний раз мы виделись больше десяти лет назад. И, как мне казалось - сильно изменились за это время.
Он стоял со сложенными на груди руками и разглядывал внутренности гаража, когда я подошел. Я постоял рядом. Тоже повглядывался. Он вскрыл пол, вскопал его и выкладывал из кирпичей смотровую яму под автомобиль. С весны.
- Любуешься на плоды своих трудов?
- Ага...

Вообще-то он не был моим братом. Дед, устав от бесчисленных свар и драк с моей бабушкой, развелся и женился во второй раз. К тому времени у его свежей суженой уже была дочь - глухая тихая девушка, которая через много лет родит моего не-брата и ляжет в психиатрическую клинику.
Воспоминаний о нем у меня почти нет. Помню, мы играли в солдатиков, расставляя и двигая войска по всей территории двора. Это была такая игра, о которой потом вспоминаешь годами и мечтаешь воспроизвести полученное удовольствие вновь. Мы играли до сумерек, и я был по-настоящему увлечен.
Помню, сняли платья с чьих-то коллекционных кукол и, вызвав у окружающих панику, засунули в них котят. "Так же нельзя!" Маленькие фурри и родственники испуганно кричали и плакали так, что делалось ещё веселее.
Котят у них всегда было вдосталь. Он со смешком осведомился, нужны ли мне они. Редко бывало, чтобы люди, задавая мне этот вопрос, всерьез надеялись на положительный ответ. Хотя сейчас я почти пожалел о том, что не люблю и не хочу заботиться о животных - их питомцы этого поколения абсолютно белы и бесшумно летают по пространству, словно маленькие арктические призраки.
Ещё помню, что он скрутил из толстой металлической проволоки очки для игрушки, с которой я одно время не расставался. Ярко алый зверь неизвестного науке вида, с паскудным выражением на круглой ухмыляющейся морде. У взрослых этот мутант вызывал ужас и отвращение. Очки сделали зверя не только ещё уродливее, но и, магическим образом - интеллигентнее. Потерялись они быстро, но мне все равно было приятно. Я помню их наощупь, серую прохладную шероховатость и тугие изгибы узлов.
Когда я был ребенком, я думал, что он старше меня на добрый десяток лет - вспоминая единственное общее фото, легко догадаться, что действительная разница совсем невелика. Теперь мы одного роста и одинаково кривим лица в улыбках без повода и без чувств, говоря о плохом и хорошем.
Кажется, что мы даже внешне похожи, хотя он уже заметно шире меня. Конечно, оно не очень удивительно, если брать в расчет то, что часть наших предков родом из одной местности. Но, думаю, дело больше во внимательных глазах, немного нахмуренных бровях - ровно настолько, чтобы взгляд казался озабоченным и недружелюбным.
Мать рассказывала - когда ему предложили работу в милиции, он ответил:
- Да вы что, как я туда пойду? От меня же все друзья откажутся.

Мы почти не общались, и, может, только благодаря этому у меня остались лишь славные впечатления.
Я бы хотел помнить больше хорошего - но для этого мне обычно надо видеть людей как можно реже. Или перезагрузить мозг, оборвав линию жизни.
Жаль, что я не верю в перерождения.

@музыка: Владимир Высоцкий – Удобная религия

@темы: [all the right people mean nothing to me], [i'll read you a story]

22:52 

[we'll murder them all amid laughter and merriment]

es ist alles wieder offen
Отец сидит за обеденным столом и чистит рыбу. Ему скучно. Он хочет, чтобы я его развлекал.
- Какое животное самое опасное?
Мне 4 года. Я с воодушевлением отвечаю:
- Волк! - я обожаю волков.
- Нет. Следующий вариант?
- Ягуар! - мне нравится слово "ягуар". На тот момент я плохо себе представляю, чем они отличаются от леопардов.
- Нет. Дальше.
- Крокодил, - говорю я, размышляя, являются ли рептилии животными, и как долго ещё мне перебирать весь зоопарк, прежде чем отцу надоест.
- Нет. Самое опасное, злобное, хищное, пакостное, эгоистичное, хитрое и коварное животное - это человек. Когда будешь читать Макиавелли, читай внимательно. Станешь старше, пригодится.
Я вздыхаю. Волки, ягуары и крокодилы кажутся намного более интересными и крутыми, чем какие-то скучные люди. Мне жаль, что они могут уступать этим дурацким людям во всех перечисленных отцом положительных качествах. Кроме того, я сосредоточенно пытаюсь придумать что-нибудь более злобное, опасное и хитрое, чем человек, чтобы поспорить. Но получается плохо.
- Не грусти, - говорит отец. - Пойдем смотреть "Чужого".
Я не грущу. Я думаю - чем же ягуары отличаются от леопардов.

@музыка: Tom Lehrer – Poisoning Pigeons in the Park

@темы: [i'll read you a story], [u knew from the start u could never belong]

02:52 

[I know better]

es ist alles wieder offen
Я с детства думаю о том, что я бы запретил размещать изображения еды там, где не занимаются напрямую распространением еды или полезной информацией о её приготовлении и свойствах продуктов, потому что еду надо блять есть, а не смотреть на неё. Что за извращенность и непередаваемая жестокость вынуждают людей еду фотографировать и размещать в интернете? Или использовать для оформления интерьеров и предметов личного пользования. Хочешь похвастаться брелком в виде тортика? Лучше похвастайся своей щедростью и угости тортом. Какого чёрта показывать окружающим еду, которую они не могут съесть.
В детстве, отдыхая у бабушки в деревне, я не выдержал и спросил её:
- Зачем у тебя на стене висят постеры с пирожными, если ты ими нас никогда не кормишь?
- Для аппетита! Смотришь - и слюна выделяется, живот еды просит!
- Но у меня появляется аппетит на пирожные, а не на огурцы. Когда у нас будут пирожные? Корми нас пирожными, раз ты заставляешь мой аппетит на пирожные пробуждаться.
- ...потом как-нибудь.
Она усовестилась и скрафтила пирожных? Или приобрела их? Нет, она так и умерла, не разбаловав меня сладостями. Свои конфеты и печенья от диабета она прятала и запрещала к ним прикасаться, как будто не догадываясь, что это бесполезно, что я все равно буду их брать, когда она не видит.
- Это мои конфеты и печенья!
- Но ребенок здесь я! Конфеты и печенья должны быть моими. Ты уже взрослая.
Она в слёзы, как обычно.
Жадничать плохо.

@музыка: Blancmange – Concentration Baby

@темы: [i'll read you a story]

03:48 

[these vegetables are suicidal/it seems concussion suits you]

es ist alles wieder offen
читать дальше
Все поверхности были тесно оклеены текстовым и графическим мусором. Мы находились в окружении тысяч надписей, мириадов мельтешащих букв, сливающихся в бесформенную информационную кашу. Именинница ласкала животом шест, взобравшись на барную стойку; крепкий бородач мял тоненькую, похожую на нимфетку девчонку в короткой черной юбке, сетчатых колготках и джинсовой куртке. Незнакомые ребята массировали джойстики, уставившись в огромный гипнотический глаз экрана, зависший у входа. Их подбадривал горбатый невысокий уродец со слишком, слишком, слишком короткой шеей. Как ни странно, накачанный уродец. И дружелюбный, что вызывало расположение и желание оказаться подальше - одной своей непосредственностью. Успехи в сотворении иллюзии нормальности могли быть оценены по достоинству только если б его телосложение не было настолько вопиюще непропорциональным.
Стояла летняя ночь; я пил фруктовый чай. Фруктовый - значит напичканный фруктами. В кипятке тонули кусочки яблока, манго, ананаса, малины, черт знает чего ещё... И специи. Довершал натюрморт ломтик лимона, которым бармен короновал мой стакан после свершения кулинарного ритуала по заливке водой этого фруктового салата.
Бармен выглядел в точности как мой напиток - разобщенным унылым юношей с красивым лицом, похожим на пару лет не стиранную измятую рубашку пьяного реднека. Что творец, что творение. Задумка хороша, реализация не удалась.
Я старался занять свое внимание, но внимание скучало. Изломанные еловые ветви в теле, как обычно, впивались в меня изнутри, рвали плоть.
Молодые люди напротив экрана были крайне поглощены своим занятием и выглядели увлеченными. Я тоже обратился к созерцанию. К сожалению, обычная гонка не воодушевляла и не скрашивала реальность.
Но после окончания раунда я понял, что не понимаю смысла возникающих на экране надписей.
Я не мог читать.

@музыка: Coil – Paranoid Inlay

@темы: [u knew from the start u could never belong], [I'll read you a story]

inquisito de articulis fidel

главная