15:23 

[~~~5]

peterwiggin
es ist alles wieder offen
Это все корзина для белья. Я хотел такую четыре года назад. Безумно хотел – перерывал горы сайтов, подбирал оптимальные варианты. Просил помочь. Говорил: «мне сложно». Мне было сложно думать, сложно видеть, сложно разбираться. Мне было непрерывно плохо, мое здоровье находилось в ужасном состоянии. Корзина для белья связывалась в моем воображении с качественным улучшением жизни, потому что у меня её никогда не было. Она казалась элементом, способным повысить мое благополучие. Элементом, созданным, чтобы немного систематизировать мою реальность. Я выбросил старую, ненавистную мебель, поклеил обои и потолки. Мне хотелось сделать мою жизнь чище и благоустроенней, потому что все вокруг казалось невыносимо отвратительным. Дозы Отвратительности впрыскивались мне в мозг и под кожу каждую секунду. Мне хотелось разбить голову о бордюр или устроить ядерный апокалипсис – лишь бы отпустило хоть ненадолго. Но меня не отпускало уже много лет. Не было никакого выхода. Не было никаких вариантов спасти себя.
Я понял, что мне совершенно точно никто не поможет, и что даже корзину для белья я не могу сам себе организовать. Настолько мне было нехорошо.
А теперь вот она. Четыре года спустя. И у меня скулы от ненависти сводит.
Это все линолиум и плинтуса, появившиеся в моей комнате сразу же после того, как я из неё съехал. Я хотел их много лет назад. Просил помочь. Говорил: «я сам не справляюсь». «Я плохо себя чувствую».
Стол, какого у меня никогда не было – бессмысленный и скучный, как миллионы ему подобных. Но оставляющий впечатление приличия.
Фигурки чудовищ и супергероев. На них уходили тысячи и десятки тысяч.
- А он сам их покупает, - говорят они.
- Да откуда у него деньги? Он только вчера родился.
- Ему дарят на праздники. Он подолгу копит, а потом распоряжается деньгами, как ему удобно.
- Да кто ему дарит деньги на праздники? Вы же и дарите. Больше некому. Как будто у него кто-то ещё есть.
Я не знал, что такое возможно. Я думал, возможен только один вариант – весь год откладывать все деньги, чтобы на праздники купить подарки своим родственникам. Потому что неприлично, некрасиво, жалко и глупо – ничего не дарить близким на праздники. Они же мне что-то подарят. Хорошо же я буду смотреться – без ответных подарков! Зачем тогда вообще обладать родственниками, если не для того, чтобы заботиться о них? Чиркнуть острым по горлу – и вся недолга…
Лучше было, когда он дарил всем поделки из бумаги. Потому что, когда он перестал дарить поделки – он подарил мне на день рождения автоматическую ручку. Не знаю, в какую стоимость. Рублей за тридцать, судя по виду.
Это было через пару дней после того, как ему пришла фигурка Венома за три тысячи. Сколько ему было – десять лет?
К своим двенадцати годам он может вспомнить только два сна с кошмарами, тогда как в его возрасте я снов без кошмаров вообще ещё не видел.
Наверняка у него были сны с кошмарами. Родители говорили – во младенчестве он во сне постоянно плакал, а я во сне смеялся. Но только о тех временах мы оба ничего не помним. А в сознательной жизни расклад у нас противоположный.
Я из него силой годами выбивал снисходительное отношение, которое семья в него заложила. Повторяемые ими глупости – чтобы произносить не додумывался. И он подарил мне на прошлый Новый Год рисунок – на нем чувак в толстовке с надписью «I’m a supermen». Я типа.
Я ему нравлюсь. Он меня любит, он меня уважает.
Но что толку, если он тупее соснового пенька? Если он доносчик? Если он жадный и глупый человек?
Он произносит вещи, не понимая их. Повторяет вхолостую все, что производит на него впечатление.
Такой, как он – нормален для людей. Людям нравятся такие, как он. И все у него в жизни будет прекрасно.
А у меня - нет.

@темы: [i'll read you a story], [between the razors and the hooks]

URL
   

inquisito de articulis fidel

главная